Голиаф. Роман. Глава 3 и 4

Глава третья

Лариса вышла к стоянке такси из аэропорта и вдохнула теплый влажный воздух. «Как будто в другой мир прилетела!» — подумала она и представив, что сейчас в Москве минус 7 и грязь, улыбнулась. Ей нравились такие поездки и долгие перелеты она выносила без напряжения. Летать приходилось несколько раз в год, но в основном в Европу. Целью этой поездки была всего одна встреча с итальянцем Джузеппе Винченцо – дизайнером одежды из Милана, который жил сразу в двух странах и успевал зарабатывать на жизнь в известных модных домах. Предстояло уговорить Джузеппе дать три платья в кредит и это не был бизнес, просто подруга «попросила», оплатив перелет и отель. Правда был и бонус – 4 000 долларов, но бонус выплачивался после реализации.

         Она заметила как сосед из лайнера вышел почти одновременно с ней в зал встречающих и там его ждал шофер в черной униформе: они вышли из здания вокзала и направились к солидному линкольну. Еще в самолете она обратила внимание на его жесткое лицо и отстраненность. Такие встречаются – без улыбчивости, с цепким взглядом, интеллектуальными чертами лица, изящно со вкусом одетые с едва уловимым запахом больших побед и пройденных поражений. Лариса, как почти большинство всех женщин, опасалась таких мужчин, а точнее, не интересовалась отношениями с ними. Интуиция подсказывала, что слишком умный всегда прочтет тебя прежде, чем ты успеешь  заронить что-либо в его душе. Они всегда боятся отношений, которые могут привести к полной потери свободы. Если же все-таки такое случается и такой вот «крупняк» клюет, то далее как правило следуют многочисленные попытки всегда контролировать ситуацию и по-сути победа оказывается поражением лишь только потому, что вот из этих битых жизнью, со стальными глазами и железной логикой мужчин, редко когда может получиться нормальный адаптированный к семейной жизни «подкаблучник». Хотя все они не против легкого флирта, но никогда не делают сами первый шаг к постели.

         Поглядывая на редкие пальмы вдоль хайвея Лариса вспомнила Жанну – сибирячку из Москвы, свою подругу. Жанна неплохо начала свою московскую жизнь, приехав поступать в один из престижнейших вузов столицы. Поступить удалось только на платное обучение, ее родители вынуждены были продать свой загородный дом и переехать в двушку на окраине Екатеринбурга. Быстро освоившись с московским сленгом и правилами этикета Жанна за два года прошла полный самостоятельный курс «как удачно выйти замуж». Познакомившись на вечеринке с сынком московского профессора – в меру симпатичным и разбитным – она за пару недель поняла, что парень управляемый и вполне покорный, с квартирой на Ленинском, пусть и небольшой, но с чего-то ведь начинать было надо. Свадьба состоялась без особого сопротивления родителей, но без приезда родственников из Сибири.

         Лариса иногда завидовала Жанне, точнее завидовала ее артистизму и прагматизму. Тем качествам, благодаря которым та шла по жизни все время прирастая новыми связями и новой собственностью. Будучи женщиной весьма привлекательной Жанна могла произвести эффект, но вот потом все зависело от интеллекта ее избранника. С мужем Жанна прожила три года и, умело провоцируя последнего на конфликты, удачно разошлась, поимев квартиру-студию недалеко от центра. При этом она категорически избегала беременности, правда бывший муж все эти три года даже не подозревал об этом. Когда нет детей, жизнь вдвоем рано или поздно надоедает, наступает некое пресыщение и люди ищут чего-то или кого-то.

         Следующий этап в жизни Жанны был бурным, но последовательным. Она умела находить богатых любовников, терзала их своими чувствами и благородством души (да, у тебя жена, я буду всегда рядом, ведь мне нужен именно ты!), не насиловала их просьбами и истериками, а умело подводила к разумным тратам на себя любимую. Через полгода – год страсть умирала и начинался новый поиск очередной жертвы. Таким образом, за семь лет Жанна устроилась в хорошей трехкомнатной квартире у проспекта Мира, имела презентабельный мерседес среднего класса и, никогда не разрывая своих любовных связей маневрировала в элите служащих Газпрома, партийных функционеров и просто местных нуворишей.

         Однако, бизнес Жанна создала – своеобразный, но эффективный. Когда Джузеппе Винченцо появился в Москве впервые, он был тут же опознан как необходимый объект для исследования и, они прожили счастливо четыре месяца, пока не закончилась командировка Джузеппе. При этом разница в тридцать с лишним лет никак не сказывалась на их отношениях. Жанна умела играть и выиграла, получив возможность продавать платья из последних коллекций в своем маленьком магазинчике на Новом Арбате. Это ее вдохновило, но итальянец бывало надоедал своими случайными приездами или требованием прилететь куда-либо, но это была связь уже на выдохе, на излете. Джузеппе был связан двумя предыдущими браками и четырьмя детьми, он старел и потребность в молодой и очаровательной москвичке гасла, изредка напоминая о прошлом яркими всполохами.

• Мне очень нужна эта коллекция, точнее два платья, они под заказ, — сказала Жанна Ларисе, удобно раскинув ноги на диванчике в кафе, — третье можешь продать сама или со временем продам я. Деньги оставишь себе…
• Да, но если он не даст!
• Ну ты же женщина!
• Жанн, ты бред какой-то несешь.
• Я с ним говорила, он обещал, да и ты что теряешь: билет и отель оплачу, хоть развеешься.

Подруга в таких делах не подводила. Когда они впервые столкнулись на подмосковной даче у Игоря – их общего знакомого – и Жанна, и Лариса прочитали в глазах друг друга одно слово «соперница», но это не помешало им встретиться вновь через три дня и весело хохотать над тупыми мужиками из окружения Игоря, особенно над моментом, когда обе уехали под ночь на такси, бросив возбужденную компанию беспробудно пить до утра без женского общества. Правда утром Игорь позвонил и сказал свое веское слово обоим, но это уже не имело значения. Такие посиделки тем и хороши, что никого ни к чему не обязывают.

 

 

Глава четвертая

         Встреча Эда с Беном Фоксом состоялась в баре при отеле. Они расположились на террасе под маленькой пальмой за круглым небольшим столиком. Их знакомство больше походило на интернет-дружбу, нежели на деловые отношения – пересекаясь в разных странах раз в два года они встречались как закадычные приятели, прекрасно зная все о мыслях и делах друг друга. Их регулярная переписка по мэйлу позволяла быть в курсе всего происходящего, но деловые отношения сохранялись, скрашиваясь пикантными подробностями двух Личностей.

         Бен Фокс читал лекции по маркетингу в университете Калифорнии, занимал профессорскую должность и вел типично размеренную американскую жизнь, в которой был расписан каждый день и монотонность этой жизни его устраивала. Однако к Эдварду Одоевскому его тянуло другое – пытливый ум Фокса никак не мог усидеть в своей академической клетке и его всегда тянуло на людей непосредственных, мыслящих по-другому, не так как все. Это подпитывало Бена и он как губка вбирал в себя многое, чтобы быть в курсе обратной стороны вылизанной красивой газетной реальности.

• Что будешь пить? – поинтересовался Бен, доставая из нагрудного кармашка пиджака сигару.
• Текилу, но немного.
• Раньше ты начинал с пива и устриц! Русский букет!
• Хочу попробовать напиток, который как говорит один мой друг, не подделывают!
• Расслабься, Эд, ты в штатах. Здесь как у вас в России не разбавляют спирт водой!
• Только продукты у вас искусственные! Все какое-то не естественно мясное и жирное. Не встречал я в Европе американской кухни – нет такого понятия…
• Согласен! Японская, итальянская, французская… Все есть а вот у нас с этим проблема – интернациональная страна!

Подошел официант, Бен объяснил ему как и что и в какой последовательности подавать, развернул наконец сигару и застыл, внимательно изучая собеседника. Последний раз их встреча прошла в Санкт-Петербурге в ресторане Рыба на Петроградской. Расположенный на последнем этаже высотного здания бизнес-центра этот ресторан обладал одним плюсом – прекрасным видом на приток Невы и Телевизионную башню. Они сидели тогда вместе на диванчике и любовались желтыми водными такси, им подавали очень вкусные блюда и разговор тогда особо ничем не закончился. В таких ресторанчиках особая атмосфера, которая не позволяет сконцентрироваться на главном. Однако, одну мысль Эда Бен изучал до сегодняшнего дня. Именно в Рыбе после карпаччо Одоевский сказал: «Что бы не происходило с твоим маркетингом, Бен, в нашем мире, какие бы уловки вы не придумывали, все равно масса товаров и услуг, которые вы выводите на рынок достигнет предела. Рано или поздно их количество перерастет в качество и наступит то критическое состояние, когда вдруг вся эта конструкция рухнет! Вы всегда забываете об идеологии и душе, либо пытаетесь душу напичкать синтетикой. Простым людям это нравится, но не они определяют рынок…» Мысль была как бы высказана наполовину и Бен часто размышлял над тем, что вслух Эд не произнес.

• Текила, сыр. Джин с содовой для вас, — официант сервировал столик умело располагая стартеры.
• Послушай, Эд, мы встретились, чтобы обсудить возможности вашего рынка для нашей новой технологии. Ты всерьез полагаешь, что облачные технологии мы не сможем задействовать в этом?
• Бен, для среднестатистического россиянина абсолютно все равно как вы будете продавать ему требуемый контент – через облако или тучу! Ему плевать как это все работает, ему нужен контент, который в теории у вас есть, а вот у нас его будут пиратским способом размножать…
• Но ведь здесь все это отлично работает .com например!
• У вас контент сформирован и находится в платном доступе. Где он в России? Несколько сотен агрегаторов продают каждый свое и при этом не факт, что честно продают, выплачивая гонорар. Мы на заре дикого капитализма и это надо помнить! Ваш англоязычный контент надо еще грамотно перевести, а это очень большие затраты. И никто не может сказать, что после этого вы разгоните рынок потребления до такой степени, что окупите вложения в перевод! Интернет – это огромная информационная помойка мирового значения и мы как мусорщики копаемся в ней в поисках чего-либо ценного. Успехом будет пользоваться тот, кто поможет человечеству оптимально находить требуемую информацию…
• Да, но поисковые системы…
• Находят по ключевым словам, но не то, что ищет пользователь! Ты и сам это знаешь, ведь контекстный поиск не работает…

Текила согрела желудок, пронеслась по всему телу и обострила восприятие. Эд курил сигарету и смотрел, как Бен то раскуривал свою сигару, то забывал о ней. Солидный, слепленный из нескольких национальностей, Бен поражал своей массивностью и основательностью. Он сделал хорошую карьеру в университете, сумел наладить устойчивые связи с рядом мировых компаний и теперь работал на них в качестве консультанта. Хорошая жизнь, домик на взморье, располневшая от безделья супруга, возможность отдыхать где угодно и… скоро пенсия! Фокс был на закате, на американском закате – через пару лет ему пришлют благодарственное письмо и, подобно сотням тысяч таких вот молодых пенсионеров из Штатов, они начнут свои путешествия от Эквадора до Аляски. Будут много фотографировать, удивляться, писать письма из разных уголков планеты и заботиться о здоровье. Тоже модель жизни, почему бы и нет?

• Послушай, Бен! Зачем насаждать всему миру этот космос благ? Когда я прихожу в России в гипермаркет с тысячами наименований, то поражаюсь тому, сколь много товаров, которые человеку не нужны! Сорок сортов сыра, столько же колбасы, какие-то йогурты, творожки и прочее… Даже у вас здесь такого обилия нет! У меня складывается ощущение, что наши отечественные ритейл-умы взяли на вооружение у вас всё в гиперболическом масштабе. Фабрика плотских утех работает на полную мощность! Покупатель приволакивает к кассе огромную телегу продуктов и, когда смотришь, что же он из нее выгружает, то вдруг понимаешь…
• Что ему это не надо!
• Да и не съесть!
• Потребитель должен иметь свободу выбора.
• Свобода выбора заканчивается тогда, когда возникает возможность выбирать более чем из трех объектов.
• Но ведь платит! А это главное! Куда он потом все денет не вопрос продавца.
• Истинно американский подход. Но вы-то ведь так не думаете!
• Мы на более высокой ступени развития…
• Кинул камень в огород, как бы камень не вернулся…
• Подождем!

Бен откинулся на спинку стула и раздавил сигару в пепельнице. «Как объяснить русскому коллеге суть вещей, которыми здесь все пропитано столетиями? Американский дух, флаг, вылизанные лужайки… Все не то, не то!»

• Хорошо, Эдвард! Ты критикуешь наш маркетинг, но в этом ли дело? Человек устроен так, что ему надо иметь цели, некий смысл в своем существовании. Не будем брать в расчет тебя, меня – у нас цели в некоем умственном труде, профессиональных успехах, амбициях… Но вот простой рабочий с автомобильного завода или там портье из отеля? Какую цель им-то ставить перед собой? Просто работать и получать деньги, но зачем? Копить эти деньги? Для чего? Вот тут им на помощь приходим мы, маркетологи! Мы формируем у них потребность, они удовлетворяют эту потребность, когда оплачивают ее. Им хорошо, а мы делаем бизнес! Все довольны!
• Слишком, Бен, механистично! Все так – заработай, потрать, получили удовольствие и новый круг желаний. Вроде бы все просто, если бы не одно «но»: человек – существо социальное и, скажу тебе по секрету, думающее. Рано или поздно он начинает размышлять на тему, а зачем ему все это?
• Не начнет – мы его программируем с детства. Учись, чтобы зарабатывать, работай, чтобы тратить – в этом смысл всей программы!
• Хорошо! Вот он закончил университет, купил первую машину, встретил девушку, а точнее она его нашла, сделал ей предложение, они поженились… Взяли дом по ипотеке, пошли дети. Это смысл жизни для большинства женщин – очаг, семья, увеличение материальных благ. И вот лет через двадцать сидит такой вот уже средних лет среднестатистический трудяга и размышляет, а к чему он пришел в результате? Домик выкуплен, детки подросли и просят все больше денег, женушка перестала его волновать лет пятнадцать назад, он для остроты бегает «налево» если получается или в командировке идет к проституткам… И все не то, не то! Заработать больше денег он уже не может – система распределения не позволит, да и опять же, зачем ему напрягаться в два раза больше, чтобы прибавить всего десять процентов к имеющемуся доходу?
• Это в России…
• Что в России? Спиваются у нас, когда тупик весь этот осознают…
• У вас и раньше спивались! Вообще-то есть церковь для этого, чтобы понять смысл жизни. Ты забываешь, что люди не первую тысячу лет тут живут, и вопрос о смысле бытия стоял всегда! Появилась вера и народом стало легче управлять: не нравится устройство своего мира, сходи в пастырю и он объяснит, что именно ты не так делаешь!
• Промоет сознание…
• Ну не так категорично! Но господь помогает, когда у тебя нет ответов на многие вопросы.
• Каждый день в церковь ходить не будешь, — Эд допил текилу, — Да и не приучен у нас русский мужик в массе своей церковь посещать. Советская власть отучила. До революции, кстати, у нас так не пили, посмотри статистику, и ты прав – в Бога-то верили и работали. Потом уже при Сталине стали цвет нации уничтожать – зажиточных крестьян, интеллигенцию, инакомыслящих. Поперла серость и прет до сих пор!
• Но наша модель работает! Когда я приезжаю в Россию, то вижу гипермаркеты, дорогие автомашины, новейшие особняки – потребляют ведь, потребляют!
• Небольшая часть населения безусловно! Та, которой власть дала возможность делать бизнес на всем. Но есть еще и другая масса людей, которая работает за 100 долларов в неделю в лучшем случае. И вот они-то понимают, что им не дано потреблять! Евромайдан, африканские революции – это ведь что? Там благодатная почва для социального взрыва была – неравенство, коррупция, нищета наконец. Спичку поднеси и вспыхнет! Ценю, что в Штатах научились делиться с народом, а у нас?

Эд посмотрел на часы. Он в принципе никуда не спешил, но им уже пора было ехать к Бену – их ждали там на поздний ужин. Некая дань вежливости, да и просто приятельские отношения, когда супруга ждет мужа с коллегой в гости. Но что-то глубокое, очень глубокое, задело Эда и мысли его спутались, смешались и глубоко затянувшись он произнес:

• Все наши рассуждения ведут к одному вечному вопросу о счастье! Измерили не столь давно ученые индекс счастья и выяснилось, что самыми счастливыми являются народы стран третьего мира – Куба, Гвателупа, Бразилия . Вроде бы парадокс! И не влияют на них твои маркетинговые штучки – живут себе люди и живут, наслаждаются жизнью, ибо не знают всех благ потребления! Они еще не заразились этим! В этом их счастье и в этом их трагедия. Смотря с какой стороны посмотреть?
• Зачем нам развивать их рынки? У них ведь ничего нет полезного для нас! Сырья, квалифицированной рабочей силы, технологий. Лишь бы не голодали и не бунтовали…
• Либо бунт организуют чьи-либо спецслужбы!
• Не без этого. Мы должны иметь возможность управлять такими странами. Менять там власть, держать их так сказать в повиновении…
• Как же вы сдержите в случае чего такую страну как наша?
• О! Тут пока все просто – вся ваша элита работает на нас! Если Абрамович купил футбольный клуб в Англии, то почему? Почему он не стал развивать футбол в своей стране за те же деньги? Депутаты вашего парламента покупают особнячки в Испании, Франции, Болгарии, Финляндии… Да и не только депутаты! Доллар и евро имеют свободное обращение на территории России. По сути вы уже зависимы от нас настолько, что обратного пути нет. И только потому, что вы так и не создали идеологию для своего народа, а взяли наше общество потребления и скопировали. Вот это была ошибка! Япония не пошла по этому пути, да и старушка Европа тоже. Мы же с тобой не раз на эту тему беседовали, Эд!
• Да… Исконно русская соборность или общинность – как долго ее истребляли! То, что начал Иван четвертый и продолжили другие – местное самоуправление, вот этого уже нет. Мы живем сейчас как Византия перед закатом – федеральный центр, налоги со всех и вся, ничего не давать территориям, кумовство на каждом шагу и зачатки новой знати или элиты, как хочешь. Закон не действует, потому что продажны блюстители. И начинается все с конкретной деревни, городка, района – именно там власть на местах, видя, как все сходит с рук в Москве, начинает действовать так же. Закроем конкурентный бизнес, дадим возможность «своему человеку» заработать, нарушив закон, забудем об инвестициях в развитие. Жить нужно здесь и сейчас! Кто не с нами – тот против. И все же демократия пока еще существует и гайки до конца не закрутили.
• Все впереди, Эд! Захочет власть сохранить самую себя – и вернется советский период с его тоталитаризмом. Просто ваши политики не знают другой модели — они выросли в СССР! И этим все сказано… Мне иногда жаль, что у вас так все происходит, но видимо такая участь вашей части суши. По-моему ваш Гумилев сказал, что все это вмещающий  ландшафт и биосфера. Вы между Европой и Азией, и в то же время вы не то, и не другое. Расчленит вас рано или поздно! Это блюдо никогда не сварить – кислое со сладким не сочетается.
• Вы смогли сделать главное – привить нам свои ценности, правда не все, но время идет. Даже передачи по телевизору – по западным сценариям! Сериалы, шоу, комеди-клаб, Дом-2. Но это все вызывает у меня отторжение!
• Но не у рядового телезрителя! Брось, Эд, мир движется по своей орбите и если вы сейчас повторяете наш путь, то в этом ничего катастрофического нет. Все мы тут в одной банке вокруг солнца вращаемся!

Это была коронная фраза Бена, которая означала, что беседа завершается. Эд не раз слышал это утверждение и привык к тому, что если собеседник перешел на подобные афоризмы, то говорить больше не о чем. Рассчитавшись с официантом Бен зашел в туалет, Эд вышел на улицу и стал глазами выискивать машину профессора Фокса. Раньше это была Хонда, но Бен сказал что машину поменял. Не найдя ничего другого из десятка машин на паркинге он двинулся в сторону Лексуса. «Как ты угадал?» — услышал он за спиной. «По цвету!» — пошутил Эд и они погрузились в уютное царство кондиционера и светлой кожи в салоне.

         «С чего же он начинал? – размышлял Эдвард, наблюдая за тонущем в вечерней темноте Сан-Диего, — Биография Бена была схожей с сотнями тысяч биографий таких же американских профессоров. Ходьба по университетам, работа на взрослых ученых, подхалимаж, выдерживание наиболее ярких работ несколько лет без публикации. Это он все рассказывал. Да, лет семь Бен набирался опыта, отдавал свои мысли другим, чтобы заметили, учился интриговать, просиживал часы в задних рядах на конференциях и  симпозиумах. Все ради того, чтобы его хотя бы узнавали, чтобы его имя появлялось в научных материалах по маркетингу. Тем более и тема-то была в те времена хотя и не совсем новой, но уже объезженной. Желающих защитить диссертацию было достаточно, но все ли они были настолько упорными, чтобы довести дело до конца? Ведь каждая новая защита, каждый новый ученый сокращает срок службы старых! Конкуренция, о которой обыватель даже и не догадывается, конкуренция умов, а точнее извращенной хитрости карьеристов. Чего уж тут говорить – всяк борется за свое место под солнцем, а уж когда битва идет среди интеллектуалов, то тут все намного страшнее. Все это было раньше и у нас в СССР, и в ранней России. Умудренный опытом маститый профессор мог подложить своему собрату в какой-либо организационной борьбе или в публикации мину замедленного действия, которая срабатывала лет так через пять! И тут уж поле боя окроплялось не кровью, а инфарктами, инсультами, запоями, уходом в никуда. И когда человек уже проживший добрую половину своей жизни вдруг оказывался низвергнут и как ученый, и как руководитель, вот тут вдруг выяснялось, что делать-то он больше ничего не умеет, и еще точнее уже и лень что-то делать. Интересно, в Штатах такие же зверские законы?»

         — Бен, а скажи, не было ли случаев в твоей творческой научной практике, когда тебя «подсиживали», пытались уволить или еще чего-то такого?

— С чего это вдруг такой вопрос?

— Зарплата у тебя минимум тысяч сто в год, молодежи, которая подрастает, так же хочется кусочек пирога…

— А! Вот ты о чем… Бывало, бывало все. Но у нас ты в определенной степени защищен, когда достигаешь необходимого уровня на социальной лестнице в университете. Ведь это игра! И если твой декан или ректор, начинают такую игру против тебя, то у них есть много шансов так же остаться без места. И все это понимают! Был такой случай, когда мне сократили финансирование и поставили под сомнение существование вообще всей моей кафедры. Был… Мой оппонент хотел за мой бюджет открыть себе свое направление, а меня попросту говоря убрать. И он стал это делать конечно же руками вице-ректора! Оба они были моложе меня лет на двадцать, оба дружили семьями. Сначала были просто разговоры, потом дебаты на страницах нашей научной прессы, потом стала работать комиссия и… я через год оказался перед дилеммой – или прозябать, или уходить!

— И что?

— Я ушел.

— Но…

— Но я вернулся через пару лет. Сменился ректор, сменилась команда, направление моего оппонента оказалось бесперспективным. Правда, ушел я в один из мощнейших концернов, там возглавил лабораторию, сделал ряд успешных дел, что привело к увеличению товарооборота этак в полтора раза. И… И честно им сказал, что больше уже ничего из этого сегмента рынка не выжать и я им буду более полезен в университете. Как сейчас помню разговор с вице-президентом того концерна. Он спросил: «Что надо, чтобы вы вернулись?» Я ответил: «Убрать ректора и его команду!». Через три месяца они сделали это!

— Да ты еще тот политикан, Бен!

— Да нет, просто у нас мощный бизнес правит везде. Они еще и сказали новому ректору, кто должен занят место на моей бывшей кафедре… И меня через неделю уже пригласили на работу. У вас разве так не бывает?

— Иногда случается! Но у нас больше влияют связи, нежели дело. Ведь ты же на них очень хорошо поработал, вот они и помогли. На Руси можно батрачить пожизненно!

— Как ты сказал «батрачить»?

— Русский сленг.